nataly_the_luck (nataly_the_luck) wrote,
nataly_the_luck
nataly_the_luck

Category:

Что вышло у нас с Бетховеном



Отношения с музыкой у меня с самого детства мучительные. Не-не, дело не в том, что меня заставляли заниматься. Все как раз совсем наоборот. До сих пор расхлебываю результаты этого странного воспитания. Но Людвиг Иванович ни в чем не виноват. Да и никто ни в чем не виноват. Просто так вышло. Бывает так.

Мать моя – записной меломан. В филармониях-консерваториях и оперных театрах чуть не живет. И музыкальную школу она в свое время окончила. И смешная – думала, что мне это не передастся. Несмотря на то, что сама меня в бессознательном возрасте на всяких «Щелкунчиков» таскала. На что она рассчитывала, интересно? Что я проникнусь к музыке ненавистью и не потребую у нее записать меня в музыкальную школу. А я вот не прониклась и потребовала.

Записать-то меня записали, но вот инструмент покупать мои родители ни в какую не хотели. И в самом деле: на хрена пианисту пианино? С пианиной-то всякий дурак сможет научиться, а ты попробуй без. Я попробовала. Но, судя по всему, я все-таки дурак, потому что ну ничегошеньки не получилось. Оно, конечно, можно нарисовать клавиатуру на листе ватмана и беззвучно тыкать в нарисованные клавиши, как написано в нотах. Но есть же еще сольфеджио. А там уже без звука никак.

В моей общеобразовательной школе пианино, конечно, было. Даже два – в кабинете музыки и в актовом зале. Но играть на них разрешалась только учителю. Если кто-то из детей прикасался к клавишам, то тут же был клеймен как злостный нарушитель дисциплины и абсолютно безнравственный тип.

В общем, из музыкальной школы меня выперли за неуспеваемость. Я пару-тройку лет пострадала, а потом опять записалась. В этот раз на скрипку. И почему-то теперь мать решила инструмент купить: он все-таки гораздо меньше места занимает, чем фо-но, так что еще дешево отделалась, подумала она. Мол, похожу-похожу – да и брошу. Скрипка – это ж сложно, и слух нужен хороший. Но, как назло, слух у меня оказался неплохой, и я таки стала учиться. И как меня впоследствии ни убеждали ДМШ бросить, я не поддавалась. Но чувство вины – из-за того, что занимаюсь чем-то для моих родителей нежелательным – оно, конечно, никуда не девалось, а с годами только росло. А потом еще такой случай произошел.

Все, кто учится в музыкальной школе на фортепиано, должны осваивать какой-то второй инструмент. Ну, там, домбру, например, или балалайку, или аккордеон. А те, кто учится по другой специальности, в обязательном порядке должны параллельно учиться играть на фортепиано. Общее фо-но это называется. Так вот у нас в школе с общим фо-но был полный швах. Его практически не было, потому что учителей все время не хватало. Поэтому на фо-но я по-прежнему играть не умела, хотя очень хотела.

А вот подружка моя, Наташка, как раз была пианисткой, и инструмент у нее дома был. Так что я иногда робко просилась у нее поиграть. Но очень редко, потому что робость по отношению к инструменту у меня была необоримая: еще бы, меня столько ругали за то, что я хочу научиться. И вот прихожу я как-то к моей подружке Наташке-пианистке поиграть, беру ноты «К Элизе» и начинаю разучивать. Получается у меня, естественно, не очень. И надо было такому случиться, что это безобразие услышала Наташкина мать.

А, надо сказать, Наташкина мать была не какая-нибудь там повариха из заводской столовой. Наташкина мать была директор детского сада, выдающийся педагог, награжденный какими-то немыслимыми наградами и регалиями. Про нее даже в газете писали. И вот заходит этот супер-педагог к нам в комнату и говорит: «Ой, Наташа, ты так отвратительно играешь, не играй больше».

Лучше бы она меня крышкой пианинной по рукам ударила, ей-богу, было бы не так больно. И не так непедагогично. Мне было так стыдно и плохо, что я больше никогда у Наташки заниматься не просилась. Даже когда ее матери не было дома. И ни у кого больше не просилась. Я же так отвратительно играю!

Только уже будучи взрослой, я худо-бедно начала бороться со страхом играть на фо-но. Плохонько научилась брякать свои собственные песенки, потому что их же надо было как-то музыкантам показывать, чтобы они их выучили. А однажды даже набрякала их одному своему другу-пианисту. Пианисту, понимаете? Это, типа, как перед Паганини на скрипке играть. Несмотря на то, что он был мой кореш, а не какой-нибудь экзаменатор из консерватории, с меня семь потов сошло, пока я играла. Зато потом наступило облегчение: надо же, я, оказывается, можно плохо играть – и тебя никто за это не поругает!

В общем, хорошо играть я так и не научилась, но теперь хотя бы не боюсь подходить к инструменту. А «К Элизе» я еще выучу. И, блин, сыграю. Пусть даже отвратительно.

Tags: а бывало всякое
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 64 comments

Recent Posts from This Journal